1930-2020
Шанинка
Одно из самых известных понятий, которое Шанин ввел в науку, — «эксполярная экономика», то есть экономика людей, выживающих и уклоняющихся от ценностей и рациональных установок, которые навязывают капитализм и государство.
Шанин родился в Польше, затем советские власти выслали Теодора и его мать на Алтай, а позже — в Самарканд. Юношей он перебрался в Израиль, воевал за его независимость, но уехал — из-за радикального несогласия с проектом националистического религиозного сионизма, будущая победа которого, по словам Шанина, была очевидна ему как социологу. Он нашел работу в Манчестерском университете, получил британское гражданство, стал всемирно известным ученым и вернулся в СССР в 1978-м. За год до этого Академия наук СССР и Британская академия наук в рамках политики разрядки подписали соглашение об обмене учеными-обществоведами. Шанин решил проверить, пустят ли его, бывшего спецпоселенца с британским паспортом, в Союз. Его пустили. Так он стал жить на два дома. В книге «Несогласный Теодор» Александра Архангельского, которую обязательно надо прочесть, Шанин много говорит о своих сложных отношениях с СССР.
В 1990-х он поездил по российским университетам и увидел, что «в общественных науках шла чехарда полная, там не умели обучать». Шанин хотел открыть несколько иностранных университетов в России, но в итоге с трудом сделал один. Его заместителем в проекте российско-британского университета, который так и не открылся, был Ярослав Кузьминов: Высшая школа экономики позже выросла из того же импульса.
Шанин нашел деньги у британских и американских благотворителей, но в России министерство не смогло даже найти помещение для вуза, хотя должно было. Университет удалось открыть только спустя два года — после того, как помощь предложил ректор Академии народного хозяйства Абел Аганбегян. Поскольку России нужны были преподаватели общественных наук, университет решили сделать магистерской школой: год обучения, и вперед — преподавать в других вузах.
Можно сказать, что как менеджер Шанин всю жизнь строил гибриды формальных организаций и эксполярных структур: от отрядов еврейской самообороны Пальмах, в составе которых он воевал во время Арабо-израильской войны, до Шанинки. С одной стороны, все это — жесткие уставные структуры с иерархиями, значками и званиями. С другой — Шанин вдыхал в них эксполярность, то есть распространение доверия за пределы рационально обоснованного, приоритет общего интереса над частным, известную гибкость в вопросах организации любого процесса.
Шанин сделал свой университет двухголовым: он состоял из Московской школы, где учили студентов, и «Интерцентра» — отдельной организации, где занимались исследованиями, таким образом зарабатывая деньги для школы. Эта структура напоминала израильский кибуц, в одном из которых Шанин провел несколько месяцев до войны 1948 года.
Школа долгое время оставалась самоокупаемой, ее бюджет складывался из денег, полученных на исследовательские проекты «Интерцентра», и крупных грантов от частных спонсоров, которые давали возможность бесплатно учить несколько десятков человек и даже платить стипендию.
/…/ еще до войны вокруг Шанинки все сошлось в идеальный шторм: интересы Службы конституционной безопасности ФСБ, которой не нравился статус школы как российско-британского университета, интересы врагов замминистра образования Марины Раковой и ректора РАНХиГСа Владимира Мау. Но главное — нашелся повод в виде бюджетных денег, за которые Зуев имел неосторожность расписаться. При нем Шанинка перестала быть отчасти подпольной институцией и потеряла свою эксполярность.
/…/ 23 декабря 2025 года, через месяц после публикации этого текста, Рособрнадзор приостановил действие лицензии Шанинки.