Kategorie: aзъ-ia-ya

мир дикой Европы

Здесь и там. Мир Дикой Европы
– Иногда они бегут куда-то, топочут: тудум, тудум!
Мы смеёмся:
– Земля дрожит! Ещё бы, в каждом килограммов по сто.
– Да что сто! и двести бывает, говорят.
Хозяйка хорошо рассказывает, выразительно. Ещё и ночь добавляет острых ощущений. Добавим эффект присутствия: сцена действия – вот она, тут же! за двойной оградой. Там обрыв и заросли – и кто только там не водится… не только банальные белки, лисы, еноты… главное, там «они». Кабаны! Они там, в паре шагов от нас – за тонкой плетёной оградкой, к которой хозяевам пришлось добавить забор посерьёзнее (сваи «на два метра» вогнали: «Мы думали, дом обрушится! Они ведь начали подрывать холм. Они помешаны на желудях, увидят – и роют под корнями, чтоб добраться»).
Мы пугаемся и сочувствуем:
– Да уж, с ними лучше не встречаться…
– У них длина прыжка больше заячьей! В лесной школе для сравнения шкалу сделали – оказывается, заяц на три метра в длину прыгает, а эти на четыре. То есть могут напасть издалека, из кустов, откуда не ждёшь!
– Подружка у озера живёт, лес рядом, там они тоже есть. Говорит: ещё и плавают хорошо, озеро переплывают.
– Да ты что? С таким весом! Хотя… бегемоты тоже плавают, ножками тоненькими шевелят, как ластами…
Мы снова смеёмся, а хозяйка ещё подбрасывает дровишек в наш весёлый костёрок:
– Мелкие у них забавные, сверху видно, как играют. Один спрячется – другие бегают-ищут, а этот хрюкает, чтоб нашли поскорее. А то ещё так бывает: заберутся между деревьями, будто застряли, двигаются взад-вперёд: чешутся.
Мы сидим у домика на краю посёлка. Точнее, под домом, на уступе-террасе. Тут атмосферно: тусклые светильники спрятаны в зарослях плюща, опутавшего планки изгороди, на тёмном небе крупные влажные звёзды. Сидим распаренные после сауны, которую мы превратили в русскую баньку (из дверей домика валит пар), пьём шипучку, осеннее молодое вино-Federweiße… Спасибо хозяйке, вокруг нас уют, цивилизация.
Но дикий мир – рядом.
И в нас, и в нас! Никто не знает, кто там у него водится в тёмном омуте, какая кракозябра болотная. То дракон вырвется из подземелья, яростью пышущий, то сучка выскочила, лает-огрызается, а то его свинейшество развалится в луже и хрюкает… или тихое: «мышья беготня», а тоже ведь хтоничесие персонажи, шуршат в корзине для бумаг, «точат жизни тоненькое дно». Не предугадать, кто выползет, когда разум уснёт.

Я – такое дерево

Я – такое дерево…
Оно вышагнуло из тумана, как бы решив вмешаться в наш разговор.
Экологически высокосознательная дочь спорила со мной. Захлёбывалась:
– …изменения климата необратимы!.. …спасибо вашему поколению!..
И ещё что-то о том, что не надо детей заводить, раз миру конец скоро…
– Грета Тунберг… – буркнула я.
– Э?! ты что-то имеешь против неё?
– У неё, говорят, диагноз… – я нехотя отбадывалась, драки не хотелось.
– Да, диагноз! И что? Она не глупая, может, поумнее тех, кто без диагнозов! Глупые те, кто её диагноз вспоминают! Это эйблизм, вот что!
Ableism, вот что. Дискриминация инвалидов. Ещё одно знамя в руках политкорректных, собравшихся в поход на иноверцев и вербующих всё новых сторонников в свои ряды. (Скоро их будет большинство, и наступит предсказанный Шарлем Монтескье «террор политкорректности»…)
Но спорить решительно не хотелось.
Вот тут-то и началось.
Туман начал терять густоту, пропуская всё больше предвечернего света, и из оставшейся туманной лужицы выплыло это дерево. И зашагало к нам по розоватой, подкрашенной закатом траве. Весело так зашагало, кудрявое и растрёпанное, нисколько не стесняясь того, что мутант. Шелестело, хохоча:
– Мутант? ну и что! что вы там имеете против мутантов? эйблисты, что ли? В конце концов, мы все мутанты, и вы тоже: были когда-то нормальными рыбами, а потом полезли зачем-то на сушу… и кто вы теперь?..
Ладно, это я тогда так услышала его приветственный шелест. По-настоящему поговорить нам удалось позже…

о „командном“

(старое)
о „командном“
«Будет … очень экспериментальная музыка», – сказал С.
Они начали, взорвав слуховые ожидания. Медная тарелка ударных, подвешенная на крюк, не гремела — издавала заунывный шаманский вой (ударник совершал медленные круговые пассы щеточкой). Скрипка не пела — скрипела…
Продолжалось это долго, но постепенно привычное (и даже популярное, всем известное) нАчало-таки пробивать себе дорогу. Тривиальное впустил — и далее вел — трубач.
У них получилась замечательная команда. Ударник юный, витально заряженный. Рояль – модерирующий, поддерживающий, выравнивающий, направляющий. Труба – в диалоге с тривиальным: трубач был мастер, знающий, как вызвать у публики слуховой оргазм, звезда театра, слегка нарцисс… О скрипке — отдельно.
Она дольше всех держалась в „экспериментальном“, скрипка. Уже не раздражала слух… иногда подтверждала, что расцвести пением – может, но в основном упрямо сопротивлялась банальщине. Настаивала не на удовольствии — на остром наслаждении от комбинаций диссонирующих, всегда неожиданных — и потрясающе точных. Блюдо для гурмана.
Кажется, скрипач не мог бы играть соло: еда должна ведь быть питательной, она не может состоять только из специй! А его скрипичные фиоритуры были — специи.
Получается, его предназначение было — играть в команде. Не зажигать и не вести — заострять вкусовые ощущения, чтоб публике общение не приедалось, чтоб она, наевшись (объевшись), не заснула, отвернувшись к стенке и завернувшись в одеяло… чтоб их музыка пробивалась ей, публике, в уши, не напрягая, освежая утомившееся внимание.

kosa


– Коза-мутант!!! – мой сын увидел её первым. Чёрно-белая, гладко-мохнатая – половина на половину. Спереди дьявол, сзади ангел? или сзади сатир? Противоречие! Задняя половина белая и… мохнатая! сзади, раз уж белая, должна бы оказаться гладкой (и мохнатой чёрной впереди).

Пытаюсь представить человека-мутанта, полтела на один лад, другая половина – на другой. Как он должен себя чувствовать, как реагировать на мир?
Одной половине жарко – другой холодно. Как одеться? Гусарский ментик на одно плечо. Шапка набекрень. (Мозги тоже?)
Сзади-спереди разница — было бы проще жить? Или если разное вверху-внизу?
Одеться – в любом случае проще. Спина мерзнет – всегда можно прикрыть плащом или платком оренбургским, шалью… Верх мерзнет — пусть будет в теплом свитере, а ножки (в сапожках) – голоножки… ведь не бросалось бы в глаза, так многие ходят!
Но ведь главная проблема не одежда, а коммуникация!
Что, если два совершенно разных человека нравятся – и не нравятся одновременно? «Я душой / Матерьялист, но протестует разум». Что-нибудь этакое.
Мой коллега на одном собрании попал в такую ситуацию. Они сидели через два стула, два заклятых врага; он должен был сесть ближе к одному из них, оставались только два свободных места. Мы все притворялись, что заняты разговором… книжкой… телефоном… но краем глаза каждый из нас следил: как-то выйдет из положения? к кому подсядет?
Он уселся… ровно посередине. Сдвинув стулья. «Сидеть между двух стульев» – фразеологизм; видимо, такое часто случается.

„Любимый город“

Какая мрачная весна.
21-го против демо в поддержку „иноагента“ — полиция с дубинками и электрошокерами… и где! в любимом городе Петербурге, и ведь там больше всего задержанных, почти половина общего числа.
А вчера ещё новость: „иноагентом“ сочли „Медузу“.
И что остаётся, как всё это выдерживать… собирать по крохам светлое настроение?*
Вот (ещё один иноагент))) Till Lindemann поёт „Любимый город“. Трогательно.
Замечательно, что песня войдёт в русский фильм («Девятаев» / «V2. Escape from Hell», режиссёры Тимур Бекмамбетов и Сергей Трофимов, премьера через несколько дней). История Михаила Девятаева тоже замечательная, поражает воображение. В немецком концлагере (Peenemünde, Usedom) захватить бомбардировщик (ещё и детали ФАУ-2 прихватили) и „полететь на Родину“ — прекрасно до слёз! правда, там, дома, тоже был под подозрением как „иноагент“: фильтрационный лагерь НКВД… после войны трудности с работой…
Спасибо Тилю Линдеманну за чудесное исполнение. Пока слушаешь, верится, что когда-нибудь и в самом деле „любимый город будет спать спокойно, и видеть сны, и зеленеть среди весны“.

(*написалось – и сразу после текст в ТД с предложениями заниматься собой, телом, ввести ритуалы… и с анекдотом: «когда мне тревожно, я начинаю мыть окна, и мне все равно, что об этом подумают другие пассажиры автобуса»)

снеговики-мутанты

Снеговики-мутанты
времён глобального потепления и пандемии! Но и мы мутируем: эти „йети“ нам (ко всему привыкшим берлинцам сегодняшним) приносят не меньше радости, чем те прежние снежные бабы (белоснежные, упруготелые, крепенько-кругленькие, с глазами-угольками… и морковка-нос… а не хвост морковкой).
31.1.
… и все равно есть надежда, что здоровье победит. Будем здоровы!
P.S. Понятно, и об общественном здоровье речь, и не в последнюю очередь.

2020

…пандемия действительно стала самым важным событием года. Но были и другие: протесты в Хабаровске, Беларуси и США, война в Нагорном Карабахе, избрание Джо Байдена, отравление Алексея Навального.

Удалось успеть до пандемии… 2020 weiterlesen