Media Category: authors

13.10.13. So Sasha Pushkin – piano
Paul Brody – trumpet
Dietrich Petzold – violine
Colin Hacklander – drums
WALDO
Torstrasse 164
„Экспериментальное“ — все, что по-другому не назвать.
„Будет … очень экспериментальная музыка“, – сказал С.
Они начали, взорвав слуховые ожидания. Медная тарелка ударных, подвешенная на крюк, не гремела — издавала заунывный шаманский вой (ударник совершал медленные круговые пассы щеточкой). Скрипка не пела — скрипела…
Продолжалось это долго, но постепенно привычное (и даже популярное, всем известное) начало-таки пробивать себе дорогу. Тривиальное впустил — и далее вел — трубач.
У них получилась замечательная команда: ударник юный, витально заряженный, рояль – модерирующий, поддерживающий, выравнивающий, направляющий, труба – в диалоге с тривиальным, трубач был мастер, знающий, как вызвать у публики слуховой оргазм, звезда театра, слегка нарцисс… Дольше всех держалась в „экспериментальном“ скрипка. Уже не раздражала слух, иногда подтверждала, что расцвести пением – может, но в основном упрямо сопротивлялась банальщине. Настаивала не на удовольствии — на остром наслаждении от комбинаций диссонирующих, всегда неожиданных, творчески точных. Блюдо для гурмана. Кажется, скрипач не мог бы играть соло: еда должна ведь быть питательной, она не может состоять только из специй! А его скрипичные фиоритуры были — специи. Получается, его предназначение было — играть в команде. Не зажигать и не вести — заострять вкусовые ощущения, чтоб общение не приедалось, чтоб публика, наевшись (объевшись), не заснула, отвернувшись к стенке и завернувшись в одеяло… чтоб их музыка пробивалась в уши, не напрягая, освежая утомившееся внимание.
08.1999: В. позвонил, предложил идти на концерт „русского и турка“, ориентальные мелодии, сладость и кружение… Уже по пути обратила внимание на помехи (М. опаздывал, я забыла В. книгу и выключить плиту и должна была возвращаться, чёрная кошашка перебежала дорогу, о плите забыла-таки…), почему-то вспомнился навязанный мне для чтения мистический тургеневский рассказ. Сильно опоздала. „Турок“ оказался негром по имени Сулейман. Русский – будто из давнего сна, похожий на джинна из лампы Алладина или на арабских слуг в мультфильмах: с голым черепом, спокойные внимательные глаза, пустые как у зверя, но настороже, и чуткие уши… Двигается (иногда) в стиле рэп, стряхивает звуки с рук, вдруг затихает, почти не движется, концентрирует внимание на партнёре, ждёт, подаёт знак. Старик спокойно старательно бьёт себе в свой тамтам, кажется, ему нравится, когда больше шума издаётся. Оба попеременно впадают в транс, покачивают головой и заводят глаза. (Кто кого гипнотизирует, как удав кролика?) Рояль — и тамтам, а еще – свистулька-kazoo’… bull-roarer канадских индейцев из трубы для пылесоса, щётка для мытья посуды, жестяная банка с чем-то скрипящим внутри, пустая пластиковая бутылка… Чудный блюз – песня панка (жизнь дерьмовая, хреновая, панки считают, что всё грязно, оттого я и написал песню, не знаю, кто и куда спрятал мыло…)