Позволить себе даже не литературоведение, но (случается все реже) внимание к литературе.
Было множество стимулов прочесть наконец книгу „Генерал и его армия“.Например: ситуация с Волковым из-за высказывания насчет человека, к-й для одних герой, для других предатель, для третьих враг (вот только начни думать… вдруг обнаружишь / „вселенная подкинет“ персонажа на твоём же берлинском фото, мартовском прошлогоднем). Или вот ещё вопрос-триггер: каково быть вагончиком, раз и навсегда прицепленным к „нашему паровозу“ на единственно возможном пути? Или: как жить в стране-рентгеновском кабинете, где твои мысли перманентно просвечивают и просматривают с целью тебя излечить?
Прочла с удивлением и восхищением и пишу теперь с благодарностью за многое — за новую историческую информацию, за неожиданную картину (сов.) „дружбы народов“ (где на самом и не по-братски разруливалось, и не по справедливости), и за „толстовский“ взгляд на „власовцев“, и за подробности жизни под диктатором, да хоть бы и за фактуру „батального полотна“….
Но, кажется, главное — ощущение, что присутствуешь рядом с наблюдателем-корректировщиком и сам прицельно проверяешь-выверяешь Стратегии-тактики выживания. И в конце концов подходишь к ответу на главный (по сегодня) вопрос: можно ли сохранить достоинство среди (всё более) чужих — да как же?! играть по правилам? имитировать соответствие „порядку“? „молчать, скрываться и таить…“? удрать? поднять мятеж? не соглашаться, рисковать, поступая вопреки, отвоевать право быть собой, хотя бы „не прикладывать рук к делу, которому противится душа“, — и тихой сапой строить свой малый мир? перестать геройствовать / выйти из героев, внутренне замереть… „умереть“ до смерти?..
Когда, прочитав хотя бы до середины, возвращаешься в наши дни, словесные перепалки между уехавшими и оставшимися (с наклеиванием ярлыков: „бегуны“, „молчуны“, „ждуны“, „бенефециары“ и проч.) кажутся ссорами детсадовцев. После всей этой владимовской реалистической аналитики, подробной, болезненной, мучительной… подталкивающей к своему — пути, опыту, к собственным корректировкам.
Как мне жаль, что общалась с Георгием Николаевичем формально… Прочитай книгу раньше, о другом стала бы спрашивать
/Крупным планом и мелким шрифтом… / Там оказалось больше, чем ожидалось, например, явлена неожиданная картина отношений между совнародами — где всё и не по-братски, и не по справедливости (в Каунасе или перед взятием „Предславля“, где вовсе не расчет и не цена успеха решали, кто и как будет первым)…
…Власова в книге меньше, чем ожидаешь. И не похоже, что Владимов его „идеализирует“ (сцены в подтверждение такой тз как-то пропускаешь), вообще автора больше интересует армия не-заглавного генерала — армия „курносых, пухлогубых, лопоухих, сбитых с толку /…/ после всего, что изведали от власти родной“, „чья вина была, что им причинили непоправимое зло“… …При том, что Владимову ощутимо близко толстовское (и видение „роевой жизни“, и „да“ душевному порыву, и отчуждение от честолюбия, от разыгрывания роли, от жертвенности и прочего „пустоцвета“… — и цитат в подтверждение нетрудно насобирать), его отношение к массовому/личностному сложнее, и сходу его не определить. (Диапазон чувств главного персонажа — от „прощения“ до возмущения: „Что же мы за народ такой“…)…
…Немного жалею, что пишу дочитав (а не отложив книгу где-то на перевале). Потому что герой умер до конца. Потому что всё досаднее приподнимание (особенно в быту, в семье), этакая (эпичная?) почти-лубочность (генерал тренирует гарцующую на коне супругу, похлёстывая по соблазнительно обтянутому бриджами бедру…). Потому что слегка раздражают корявые псевдо-простонародные неологизмы типа бережа достанная проглядываемы…
Фото, мне присланное, теперь в Бремене… Удивилась, открыв (свой) справочник: вот ведь еще один харьковчанин по рождению…
Александр Введенский… Вадим Левин… Юрий Милославский, Борис Чичибабин… Эдуард Лимонов, Вагрич Бахчанян… Сергей Жадан…
И Ирина Евса…
Что за „гнездо“, что за плодородное место