lenta

Путешествие подошло к концу. В Копенгаген прибывали в 9 утра, можно было оставаться на лайнере до 12 ч, но мы торопились: выношен был замысел последней авантюры. Хотелось перед отъездом домой (а отъезд уже в 15:45!) посетить вольный город Christiania. Я там была, а вот ребята нет, они заинтересовались, что не часто случается, надо было ловить редкий момент.

Замысел оказался вовсе и не авантюрным. Рано ушли с лайнера, быстро нашли остановку автобуса 25, купили билет у водителя (24 / 12 DK), доехав до Osterport, пересели в электричку, без проблем сдали вещи в камеру хранения. С одной пересадкой добрались до станции Christianhavn, пешком прошлись до церкви Спасителя (от выхода вперед, на 2-м перекрестке, возле мебельного магазина, налево… а еще там автобус 9а останавливается)… и вот мы уже на месте.

Возникшая в 1971 на месте военных бараков и складов коммуна Христиания до сих пор остается „городом в городе“: обитатели находят деньги, чтоб платить Копенгагену за коммунальные услуги (за ток, воду и вывоз мусора); но квартплат, как и прежде, нет; когда жилье освобождается – переходит к новому владельцу, которого принимают в ряды общим собранием, если хотя бы один (из примерно 1000) старожилов выскажется за. Город устрожил правила насчет легких наркотиков, но в целом все еще смотрит сквозь пальцы на своеобразный быт Христиании – и она остается одним из заманчивых для туристов „аттракционов“ датской столицы.

В одну реку не войти дважды.

От моего первого визита остались романтические воспоминания; мы тогда пробыли здесь полный день, завершился он ночным концертом на поляне, под звездами и среди фонариков.

Но сейчас… С самого начала возникло – и уже не уходило – некое неуютное ощущение. Ребята сразу же попытались его сформулировать. Дочь: как будто подростки хотят свободы, убегают из дома, чтоб курить травку… и не убираться в комнате… (У кого что болит…) Сын выразился грубее: будто бомжей собрали в одном месте. И в самом деле, попадалась на глаза почти сплошь специфическая публика: исхудавшие джанки с мутными глазами и трясущимися руками, старички-трансвеститы с длинными седыми бородами и в прозрачных платьях с оборками… Это на главной улице Pusher Street, той самой, где фотографировать запрещено. (Не рекомендуется, впрочем и в других местах, могут и отнять камеру – очень смешной пост, типично немецкий: журналистка „Шпигеля“ бросилась в полицию отстаивать право на свободу фотографировать в вольном городе; тем не менее, в интернете есть блогопосты с фото, и даже видео есть…) Ну, и еще дилеры там же, в закрывающих лицо масках, какие-то слишком уж нарочитые, будто ряженые. Подумалось: да не театр ли это, не игра ли на публику, на туристов?.. Как и курение (со скамеек тянет сладким запахом).

Мастерская-магазин Kvindesmedien напомнила скорее блошиный рынок, и не из самых интересных.

Вообще-то мы из тех, кто любит дома в граффити, демонстративно самодельный уют, оригинальность-неправильность, этакие непричесанные уши („сорняковую культуру“). Но тут проявлялось другое: если „альтернативность“, то какая-то нарочитая и типовая, унылая и скучная, все будто пыльное, заброшенное годы назад.

Ощущение возникло – и подчиняло себе другие, подстраивало в ряд впечатления.

Дети непритязательные, но тут они отказывались есть и в кафе, и в ресторанчике (из брезгливости?), хотя зазывала в места, уже опробованные несколько лет назад.

Прошлись подальше – обнаружилось нечто вроде расслоения. На окраине – вполне себе благоустроенные домики, будто дачки (а по ту сторону забора сооружение, напоминающее особняки новых русских). А у реки – дизайнерские домики.

Ребята наконец сказали решительно: „Хотим на вокзал“, „Было интересно – посмотрели, и хватит“.

И мы отправились прочь. Вышли через розовую арку рядом с буддистским сооружением, дальше через реку, сели на автобус № 37 (идет до вокзала). Немного погуляли по городу, забрали вещи, дождались поезда на Берлин, поехали. В Ростоке поезд загнали на паром – поездка заканчивалась там же, где начиналась…