Ну вот, прочитав статью Дмитрий Быков как зеркало русской „оставации“, а также обсуждение, и я посмотрела-таки трансляцию „Дождя“ с Фестиваля на московских крышах, с Быковым: «Есть люди, которые уехали с Родины. А есть те, из-под которых Родина уехала сама»: Дмитрий Быков о том, кто такой русский эмигрант сегодня. Посмотрела, наплевав на догадку, что выступление daneben.
Довольно скоро стало понятно, что daneben – и возражения тех, кто не узнал себя в портрете „эмигрантА“.
Потому что „лекция“ Быкова – чемодан с двойным дном. Она двусмысленна.
О конструкции чемодана догадываешься, когда Б. набрасывает первую (из трех) типологию: есть власть, агрессивно-послушное большинство, и – „эмигрант“ (который может быть и внутренний). Cлушатели должны были примерить к себе последнюю роль .
Потайное содержимое чемодана Б. достал, например, тогда, когда заговорил о 6 пункте второй (из трех) типологии. О таком психологическом качестве „эмигранта“, как смешанное отношение к „туземцам“ – о смеси зависти, восхищения и ненависти (некоторые качества он выделяет). В этот момент в описаниях „эмигранта“ лектор откровенно перешел от местоимения „они“ (или „он“) – к „мы“.
В результате наполнились двойным смыслом и ранее перечисленные 5 черт. „Злорадство“=настрой „чем хуже, тем лучше“, склочность, культ успеха, ностальгия, отсутствие образа будущего – потому что дети – несчастные кентавры в брекетах. И дальнейшие 3 черты: масочность, специфические литературные и культурные жанры, и отсутствие проф. идентичности – при том, что профессия=совесть.
И 5 типов „эмигрантов“ уже воспринимались пошире. И среди „внутренних“ таких найдешь: „аутсайдер“, успешный „ассимилянт“, „тип“ – ! – гения, особенной среди музыкантов, „шпион“ – засланный и собирающий сведения, наконец, „революционер“, которому суждено особенно болезненное разочарование, потому что „нельзя вернуться“ ни в прошлое, которого не было, ни к норме, которой в России и не было никогда – и, получается, неоткуда взять…
Это все на самом деле – о себе. Вот почему сарказмы в конце обернулись апологией: эмигрант – главная экспортная статья Россия, наряду с красавицами (а нефть – уже на третьем месте).
В чем же мессидж? Ни в чем. Такая прилюдная рефлексия. Над идентичностью российского интеллигента. Вехи такие – с кочки зрения не идеалиста, а скептика.
„Лекция“ – чистейшей воды литературщина. „Вчувствование“ в некий образ (да, он стереотипен – для того, чтобы уложиться в жесткие рамки „лекционного“ времени). Литературное самолюбование (кстати, Б. чаще всего снимали снизу). Выбор подходящего места действа (крыша). Даже и в двусмысленности лектора не обвинить: она литературного происхождения. Литература существует по законам вероятности, допускает интерпретации, без этого ее нет. И в фатализме не обвинить: (русская) литература – рефлексия, а не призыв.
Фатализма было хоть отбавляй. Гомеостазис ДОЛЖЕН сохраниться, Россия ДОЛЖНА оставаться статичной, „так надо“. Так было, есть и будет: земля чужая, ее не вернуть, гении не нужны, правит идиот или выпускник семинарии…
И аудитория этот контрабандный смысл замечательно восприняла.
Когда пыталась расшатать абстракцию (а какая разница между „э.“ в разных странах? а может быть динамика – горизонтальное, вертикальное перемещение? можно перестать быть эмигрантом?), спрашивали с улыбочкой. Уже предвкушая ответ. Желая просто получить новые „мо“.
Закончилось все замечательно: прямым вопросом о внутренних эмигрантах, которым „делать-то что?“ А он на этот вопрос уже ответил: определиться в своем типе (третья из трех „типологий“), попытаться стать гением, не выходит – попробовать пойти в ассимилянты, не получается – пойти в шпионы: осознать себя „засланным“, собирать сведения о „них“ (о настоящих „них“, из первой „типологии“: с властью все ясно, но еще никто не осознал скачок в „динамике российского населения“).
Конечно, невозможно всерьез воспринимать абстракции об эмигрантах. Но зачем он имитировал „лекцию“, прямую речь с „учительскими“ классификациями?
Тут, может быть, не слишком приятное.
Герой одного фильма о выпускниках одной московской школы, медийный человек, обнажает механизм существования медийных людей: надо следовать тренду. Нюх на тренд, следование ему. (А другой брат, уехавший, после матшколы продающий тампаксы и уверяющий, что делает нужное полезное дело, чем лучше? Лучше ли обманывающий себя, чем циник?)
Вот и Б. следует тренду – „талантливо“, литературно, двусмысленно.
Литературщина.
Теперь эссенция.
Запоздалый (9.09.) ответ Карины Кокрэлл на давнее уже (11.08.) выступление Дмитрия Быкова на московской крыше – замечательный! Но бьет мимо цели.
Потому что “лекция” Быкова – чемодан с двойным дном.
О конструкции чемодана догадываешься, когда Б. набрасывает первую (из трех) типологию: есть власть, агрессивно-послушное большинство, и – “эмигрант” (который может быть и внутренним). Последнюю роль слушатели должны были примерить к себе. Опознать в зеркале собственную кривую рожу.
Потайное содержимое чемодана Б. продемонстрировал, заговорив о 6-м пункте второй (из трех) типологии: о таком психологическом качестве “эмигранта”, как смешанное отношение к “туземцам”, о смеси зависти, восхищения и ненависти. Тут на смену местоимениям “они” или даже “он” впервые явилось откровенное “мы”.
Надо сказать, аудитория контрабандный смысл выступления вполне восприняла. В конце обсуждения прозвучал вопрос о внутренних эмигрантах, которым “делать-то что?” А он на этот вопрос уже ответил. И ответ только повторил. Что делать? Определиться в своем типе (третья из трех “типологий”) и попытаться перейти в “тип” “эмигрантов”-гениев. Не выходит – попробовать податься в “успешные ассимилянты”. Не получается – пойти в “шпионы”: осознать себя “засланным”, собирать сведения о “них” (из первой “типологии”: с “властью” все ясно, но еще никто не осознал скачок в “динамике российского населения” – достойная задача для “эмигранта”-“шпиона”). Вот и “мессидж”! Если можно говорить о “мессидже” литературного выступления…
Ведь по сути эта “лекция” – чистейшей воды литература. “Вчувствование” в некий образ. “Двусмысленность”, уход от прямой речи. Нащупывание болевых точек, хлесткие афоризмы (больно? значит, проснулся). Провоцирование критических откликов. Ну и, литературной воды фатализм (“эмигрант” НАВСЕГДА останется главной экспортной статьей России, наряду с красавицами – а нефть разве на третьем месте).
Это была такая прилюдная рефлексия. Над идентичностью российского интеллигента, обреченного быть “эмигрантом”.
Судить все это можно разве по законам литературным. Литературщина, приблизительность, без попадания в яблочко. Играющий со стереотипом – выигрывает стереотип… Нет, не “гений”; а как “шпион” – эффективно ли работает?.. или он “успешный ассимилянт”?..
А надо ли судить?
Меня больше всего озадачил скачок мысли: переход от так было-так есть-так будет к “так – зачем-то – надо”. “Гомеостазис должен сохраниться”, “Россия должна оставаться статичной” – правда? Ну… этак каши не сваришь… будешь кушать то, что тебе на стол бросят…
